На главную

Устав автомобильного транспорта РСФСР

Оглавление

Как без тормозов доехать до Ялты

Что может быть прекраснее, чем хороший автомобиль в начале очень длинной дороги и трое авантюристов в нем? Такое бывает очень редко — трое молодых, полных энергии парней едут на «стеганой» тачке из Москвы в Ялту на съемки, где ждут их хорошие «бабки», красивые девочки и такая жизнь, что много лет спустя она становится строкой биографии.

За рулем — я, машина моя, купленный на отцовские деньги металлолом, восстановленный мною, работником заводского автосервиса, до такой степени, что спидометра для скорости, какую он развивает, не хватало, что слов для оценки резвости и безотказности этой машины не хватало тоже, осталось одно — «ласточка». Через мои руки прошла не только каждая ее гайка — я делал ее, как делал бы, если бы был Богом, себя. А я тогда в автосервисе был бог.

Пассажиром справа был Иванов Витька, профессиональный каскадер. Настолько профессиональный, что теперь он работает по той же специальности в Голливуде и является членом профсоюза этих самых каскадеров в Америке, что само по себе есть уже высочайшее и уникальное достижение русского индивидуума! Основной его бизнес сегодня — это зарабатывание денег не на американских съемочных площадках, а на российских путем сманивания американских режиссеров на более дешевую и ничуть не менее колоритную фактуру, которую можно найти в гигантских пределах бывшего СССР, нынешнего СНГ.

Витька, если он одетый, на супермена вовсе не похож, он просто белокур, обаятелен, богат и пахнет лучшими запахами мира. Бабы перед ним рушатся. Причем какие бабы!.. Он же имеет пунктик: спит только с иностранками, русских девчонок не признает. А поскольку мы с ним живем в одном бунгало, то почти каждый вечер мне приходится хватать свои подушку, одеяло и простыню в охапку и носиться по всему кемпингу, ища свободную в эту ночь кровать. Как правило, в нашем молодежном коллективе я ее всегда нахожу.

Когда Витька раздевается, то тут же вызывает неприкрытое уважение: даже не мускулы, а сплошные жилы. В драке он просто Бог и вовсе не потому, что имеет какой-то там пояс каратэ. А потому, что он совершенно бесстрашен, ввязывается в самые крутые разборки не думая ни мгновения, и с первых же секунд драки становится ясно, что он — ее гений.

Однажды мы с ним вдвоем оказались против шестерых кавказцев, схлестнулись на стоянке такси из-за свободной машины. Ударили Витьку первого, это я ясно видел. Они набросились на нас с радостью, как изголодавшиеся лисы на цыплят. На меня пошел один, с рубленым шрамом на щеке. Пока мы измочаливали друг другу рожи в кровь, Витька уложил тремя ударами троих, бросился ко мне, вырубил в прыжке, ногой, моего противника, упал на асфальт, перевернулся, как в кино, и я услышал хруст сломанных костей голеностопа пятого, стоявшего как бы без дела, поскольку нас было всего двое; а шестой, единственный непокалеченный, рванул через жесткие стриженые кусты шиповника так, что догонять его не имело никакого смысла.

Витька Иванов сильно, очень сильно заикался, буквально на каждом слове. И поскольку слова давались ему с колоссальным трудом, то каждое из них он отцеживал так, что становился потрясающим рассказчиком — любая тусовка замирала, когда он открывал рот.

Вот несколько его рассказиков. Эпизод первый:

— На с-с-съемках во Владимире я должен был поставить машину «на уши». Дали старую списанную «Волгу». Дубль, естественно, один: в советском кинематографе машины пачками не бьют.

Разогнался, вылетел на площадь, где стояла камера, и вдруг девка эту площадь перебегает — ребята из оцепления не досмотрели. Пришлось мне уйти от нее, и встал я «на уши» совсем не там, где требовалось. Выскочил из покореженной тачки, как из люка подлодки, догнал эту девку и врезал ей от души пендаля под зад в сопровождении очень кратких, но образных слов.

Вечером в местном крутом баре я увидел ее рядом и удивился: хороша, стерва, до невозможности. Извинился. Заказал кое-что. Поговорили. Пошли ко мне в номер. Поженились.

Эпизод второй:

— Сижу вечером дома. Тоска. Слышу — лифт стукнул. И моя — цок-цок-цок каблучками к двери.

Я быстро перчатку резиновую хирургическую на правую кисть напяливаю и — в коридор, за входную дверь, свет погасил и жду.

Она ключом открывает, видит, что темнота, меня как бы дома нет, и ручонкой нашаривает выключатель. А я — хоп холодной резиной ее запястье! Она: «Ой!» И на руки мне без чувств падает.

Эпизод третий:

— Знаешь, баб надо учить. Варганю я однажды на кухне ужин. А моя к ящику прилипла — навсегда. А я ее хочу. По-черному. Но вижу, что сегодня это бесполезно: «Морфей, Морфеюшка, ты мой самый желанный мужчина», — скажет мне она, когда ящик погаснет, и я буду чувствовать себя идиотом. Ладно, думаю, сейчас ситуацию сломаю. Беру маску пластиковую телесного цвета, обливную, по лицу сделанную. Эти маски для того, чтобы фейс не поранить, когда им двойные рамы прошибаешь. Надеваю ее на рожу и ору над плитой, как две сотни ишаков:

— А-а-а!! Об-ва-рил-ся!!!

Она влетает на кухню, видит мою мертвую нечеловеческую рожу и — ох! — опять вырубон, еле-еле успел ее поймать. П-п-переломил ситуацию.

Эпизод четвертый:

— Ит-тальяночка у меня была, Юрик, чумовая. Мы с ней сознание в постели теряли — оба. А тут вывожу я ее однажды из гостиницы «Россия», поздно-поздно уже, зима. Остановился шнурок завязать, а какой-то чурек в ондатре мимоходом у нее изо рта сигарету выхватил и что-то ей вякнул по-хамски, как проститутке. Ну, я за шкирман его взял, а рядом телефонная будка стояла, так я этим чуреком все ее три стекла и высадил. Он все понял и извинился, насколько мог. Но не успели мы за угол зайти, менты скрутили меня, суд, три года дали — чурек секретарем каким-то оказался...

Отсидел-то я два за примерное поведение и еще за то, что всю зековскую столовку мозаикой выложил — Володька Ленин там рукой на волю показывал.

Выложить-то выложил, но в ночь перед свободой я в ту столовку опять через окошко проник и Володьку зубилкой счистил. До цемента.

...На заднем сиденье моего «Москвича», следующего рейсом Москва — Ялта, сидит Витька Дурицын, звукооператор нашей картины. Он худой, смуглый, интеллигентный, похож на мушкетера, классно играет на гитаре, пишет стихи и музыку.

Итак, мы едем в Ялту. Собственно, мы оттуда и приехали, два дня назад, из Ялты в Москву за запчастями для директорской машины, которую я размолотил. (Но об этом позже, в главе «Когда каскадеры плачут».) Приехал на завод, рассказал бывшим коллегам по рулю о своем каскадерском горе — за один день нашли они все необходимое, денег не взяли с меня, хотя могли бы те же запчасти толкнуть кому угодно, да еще и с работой по установке. В общем, в глазах у меня щипало, когда я руки им жал, по плечам хлопал — братство испытателей ни с чем не сравнимо.

А теперь вот возвращаемся мы обратно — из московской слякоти и холодрыги к теплому морю и красивой жизни.

Обожаю дальнюю дорогу. И дело вовсе не в цели, которая в конце ее, а в самой дороге. Когда машина хороша, в магнитофоне музыка, хорошая сигарета, термос с кофе и пара бутербродов, когда собственного тела не чувствуешь, оно как бы часть машины, когда каждое ее движение предвидишь за долю секунды до того, как оно происходит, и все они понятны и естественны, дальняя дорога — наслаждение.

Отравляет его только присутствие Виктора, еще большего профи в этом деле, но пока он помалкивает, не долбит меня, но и не хвалит, вроде бы моя езда его устраивает.

Я же стараюсь не выпендриваться перед ним, сохрянять свою манеру ехать так, как ехал бы будучи в одиночестве, — опасно на дороге влезать не в свою шкуру, даже ненадолго.

Едем весело и ходко, в сигаретном дыму, хохоча, не замолкая ни на секунду, даже музыка нам не нужна — анекдоты, истории про баб. Несмотря на руль, я — полноправный участник происходящего, дорога мне не мешает, она в подкорке, на автомате... нет, скорее — в подкорке и на автомате треп, да и Витька, вижу, ни на мгновение от дороги не отключается — профессионал есть профессионал. Кстати сказать, нет большей муки для Мастера — сидеть в автомобиле не за рулем.

Но настоящее веселье наступает в нашей машине тогда, когда кто-то вспоминает, что сегодня у Дюжевой день рождения. Тут же прикидывается пройденный путь, оставшийся делится на реальную для симферопольский трассы среднюю скорость и выясняется, что к праздничному столу Машуни, за который наверняка сядет вся съемочная группа и за которым не раз пожалеют о нашем отсутствии, мы должны попасть в самый разгар, часикам к семи вечера — вперед!

Как бы сама собой, плавно, естественно растет скорость — вот уже мы идем сто двадцать — сто тридцать, вот уже сто сорок, разговоры притихают, дорога подсыхает, становится шире, посты ГАИ на ней мы знаем с закрытыми глазами — вперед, вперед, вперед!

Но нет добра без худа — сразу за Харьковом завыл редуктор. Думали, что дотянем, но «Москвич» не «Жигули» — километров через сорок редуктор замолотил по-черному. Надо вставать, иначе заклинит, и тогда на такой скорости — три молодых красивых трупа. Запасной редуктор, естественно, у меня имелся.

За полчаса поменяли, рванули дальше. Но Господь, видимо, очень не хотел, чтобы мы к Дюжевой успели: у Мелитополя кончились тормоза. Как выяснилось потом, кто-то из нас при замене редуктора неправильно установил заднюю тормозную колодку: поршень выперло, и тормозуха вытекла.

Нам бы остановиться, долить жидкость, пусть бы вытекала потихоньку, а мы бы ехали с тормозами, но куда там — уже пахло водорослями, йодом, зеленели вокруг кипарисы, казалось, Ялта — рукой подать, и тогда за руль сел Витька.

Клянусь матерью — мы продолжали идти сто сорок! Без намека на тормоза. Конечно, мы рисковали, но оставался ручник, пониженные передачи, и для шоссе этого было достаточно. Я не помню, чтобы до Симферополя мы создали хоть одну критическую ситуацию.

С содроганием ожидал я горный кусок дороги от Симферополя до Ялты, и вот он начался.

Смеркалось, мы, конечно, опаздывали к столу, но на серпантине этот стол уже казался мне дикостью, речь шла о наших жизнях. Витька был собран, как зверь перед прыжком. Он тормозил передачами до пронзительно-жалобного верещания двигателя, а когда и этого не хватало — ручником, а когда и ручника не хватало — баллонами о бордюрный камень.

Душа моя леденела от страха, но главное — от жалости к моей «блондинке». Ведь я был тогда беден, как студент, а Витька обращался с моим состоянием и гордостью, как с казенным металлоломом. Я проклинал уже и Дюжеву, и ее день рождения, а главное — свой характер, который не позволил мне сказать Витьке ни единого слова протеста.

Кто знает, если б я его сказал, как сложилась бы моя жизнь?..

На въезде в Мисхор, что в тpex километрах от Ялты, у постa ГАИ Витька останавливается. Мы удивленно на него смотрим, а он командует:

— Юрок, б-бери один ка-кавун и иди м-ментам подари, зубы им позаговаривай, на съемки, мол, едем и все такое. Но ровно пять минут. А ты, Вить, — на шухере, у «с-стакана», поняли?

Мы понимаем все в секунду: уже темно, а пост ГАИ густо обсажен розами. В начале октября они здесь прекрасны.

На заднем сиденье лежат две литровые бутылки водки, которые мы купили к столу в Харькове, а на полике — три арбуза, которые мы выбирали под Мелитополем. Я беру один и ковыляю на ватных от дальней дороги и переживаний ногах к милицейскому «стакану», уже слыша хруст ломаемых стеблей. Ладони у Витьки-каскадера шилом не проткнешь, как подошва сапог, им никакие шипы не страшны (думаю я с глубоким моральным удовлетворением).

Когда, вволю потрепавшись с ментами, я возвращаюсь в машину, половина ее салона, под крышу, завалена обалденными цветами. Дурман, как в оранжерее или в гробу уважаемого человека. Да, охнет публика за дюжевским столом, если мы его застанем...

Баллоны «блондинки» изодраны в клочья, все диски колес покорежены в утиль, когда она замирает наконец у ялтинской гостиницы «Ореанда». Видели бы вы нашу троицу, движущуюся гуськом в тот исторический вечер по роскошным коврам ее дугообразных коридоров: грязные, черные от полуторатысячекилометрового пути, ремонтов, страданий. Впереди, естественно, я с такой охапкой роз, что вижу из-за них только потолок. Вторым — Витька-каскадер с литрухой водяры в каждой руке. И замыкает процессию худенький Витек, изнемогающий от арбузов.

Администраторша и швейцар остолбеневают настолько, что не то что пропусков не спрашивают — слова сказать не могут.

Вдруг из-за угла навстречу нам выходит именинница с полным подносом грязной посуды — пир, господа, кончился! Сцена, достойная и пера Гоголя, и кисти Репина: Дюжевой бы, как в кино, уронить со звоном все на пол да кинуться с радостным воплем нам на шеи. Она же нет, как в жизни, ставит поднос на пол и с визгом бросается на шею ближайшему.

Ближайшим оказался, как вы понимаете, я. Но вот как она умудрилась на мне повиснуть и даже чмокнуть меня в щеку — до сих пор не пойму: как же розы нам не помешали?

— Ребята, я знала, я чувствовала, что вы приедете!.. — вот что она при этом вопит.

В общем, банкет после нашего приезда начинается по-настоящему.

Выполним усиление конструкции из металла в Новосибирске и пригороде. Металлоконструкции на заказ. | Конструкции из металла установка металлоконструкций в Нижнем Новгороде и пригороде.

Оглавление

Автоликбез (ю.в. гейко)|Необходимое предисловие с автографом автора|Что такое машина?|Главные вехи жизни автомобиля|В защиту отечественного автопрома|Какую марку машины выбрать?|Что купить от 2 до 10 тысяч долларов|В европу за иномаркой|Как научиться не бросать педаль сцепления при трогании с места?|Если марка выбрана, то как выбирать машину?|Как больно, когда кто-то уводит любимую...|Единственный способ остаться в живых в 85 случаях из 100|Как без тормозов доехать до ялты|Думай за дураков — это главнейшая заповедь водителя|Как выбрать хорошую автошколу|Права есть! как теперь научиться ездить?|Он, она и автомобиль|Единственная глава, которая к автомобилю никакого отношения не имеет. почти не имеет...|Когда воды по колено|Как завести автомобиль после зимней спячки|Масла, бензины, антифризы — настоящие и фальшивые. какое масло заливать в двигатель?|Что такое фальшивые масла и как от них уберечься?|Что вы знаете о тосоле?|Бензины настоящие и фальшивые|Первый признак кретина: он прибавляет газ, когда его обгоняют (езда по шоссе)|Стоит ли поехать на своей машине за границу, как это сделать и сколько это стоит|Красный свет|Когда каскадеры плачут|Арифметика зимы|Сильный мороз|Когда от тебя ничего не зависит|Езда задним ходом и в ораниченном пространстве|Схема парковки автомобиля задним ходом|Как на машине я обогнал самолет|Умение слышать свой автомобиль экономит большие деньги|Если слышишь вредный стук, то прибавь в машине звук|Вам надо ехать, а вы выпили|Как на машине я обогнал самолет (продолжение)|Женщина за рулем — к чему бы это?|Полезные советы для дамы|Сон за рулем — самый короткий путь на тот свет|Самая трудная дорога в моей жизни|Особенности городской езды|Что такое автосервис и как с ним бороться (советы приемщика со стажем)|Сам себе сервисмен|Кругосветка (европа)|Чертовщина под капотом (приметы и суеверия)|Что надо делать сразу после аварии|Что мы едим в дороге|В отпуск ехать на бензине или лететь на керосине|Кругосветка (ссср)|«т»-образный, безобразный|Вас останавливает инспектор|Кругосветка (америка)|Дорожное безумие|Езда ночью|Большие гонки, или немного истории|«бомба» с первой полосы|Вызов принят|Годар шутить не любит|Поехали!|Пистолет — друг путешественника|Русская графиня выдержала 16 верст|Что такое не везет|Князь уходит в отрыв|Прощай, россия!|Сколько стоит предательство?|Эпилог|Все или почти все о колесах|Все об автомобильных стеклах|Как ездить по грязи|Друг мой витька|Что такое инжектор?|Когда и как продать машину|Надоело жить на помойке|Мы расстаемся, счастливого пути!|Как за рулем и выжить, и удовольствие получить (ю. в. гейко)|

©2010, GSI